Весной 1981 года в Ленинграде многое начиналось с нуля. Виктор Цой, работавший тогда на заводе и учившийся в художественном училище, вместе со своим другом Алексеем Рыбиным собирал первые аккорды будущих песен. Они репетировали в случайных помещениях — от заброшенных квартир до подвалов, где звук глушили сырые стены. Группа, которую позже назовут «Кино», была скорее идеей, чем сложившимся коллективом. Цой писал на гитаре, доставшейся от отца, простые и цепляющие мелодии, которые записывал на катушечный магнитофон.
Особое место в той истории занимал Майк Науменко, лидер «Зоопарта». Он был уже заметной фигурой в узких кругах, своего рода проводником. Майк не просто поддерживал Цоя — он давал ему послушать пластинки западных групп, которых в продаже не было, спорил о музыке и буквально ввел Виктора в круг ленинградского андеграунда. Их дружба была не про покровительство, а про общее дело, про взаимное уважение.
Тогда же появилась в этой истории Наталья, которая вскоре стала женой Цоя. Она не была просто спутницей — Наташа помогала с организацией самых первых концертов, вносила свою энергию, была частью общего движения. Вокруг них кипела жизнь маленького, но страстного сообщества: музыканты, художники, поэты, все, кто искал живой звук и честное слово вне официальной эстрады. Это было время, когда песни рождались не для славы, а из внутренней необходимости что-то сказать. Звук был сырым, тексты — откровенными, а будущее — совершенно непредсказуемым. Именно в этой среде, среди разговоров на кухнях и ночных репетиций, и начал свой путь тот самый Цой и его группа, чьи записи потом будут переписывать на кассеты тысячи людей.
